Франсуа всю жизнь старательно дистанцировался от своего азиатского происхождения, настолько, что даже солгал друзьям, будто он приёмный сын. Этот болезненный разрыв с корнями произошёл после серьёзной ссоры с отцом, после которой он десять лет не общался со своей китайской семьёй. Он создал себе новую идентичность, где вопросы о его происхождении вызывали лишь раздражение и ложь.
